Пять Великих Домов Морровинда

Пять Великих Домов Морровинда (2016)

в Доме Дрес живут богатые рабовладельцы, которые не боятся порой сходить в соседнее Чернотопье и пригнать себе ещё пачку ящериков для поддержания экономического статус-кво. у Дома Дрес — самые обширные рисовые плантации.

о Доме Тельвани скажем ниже.

Дому Редоран досталось от войны с имперцами, но зато там все нормальные. сдержанные, разумные, да и воины, опять же, хорошие. приятно иметь с ними дело. после индорильцев они чаще всего становятся ординаторами (ну а чем ещё заниматься воинам, когда войны нет?).

Дом Индорил, по большому счёту, не вполне существует как самостоятельный Великий Дом — в первую очередь это просто источник священников и ординаторов для Храма. зато индорильцы — лучшие бро живого бога Вивека.

Дом Хлаалу лояльнее всего к имперцам, держит у себя все деньги страны и занимается понятной людям дипломатией. без них Империя вряд ли нашла бы с Морровиндом общий язык.

как видим, все великие дома — это организованные политические структуры, занятые административными вопросами, благоустройством и прочим цивилизационным развитием. и только Дом Тельвани — это, блядь, ёбаный пиздец, живущий в грибах и решающий вопросы фаерболом по ебалу.

да, конечно, они сильные маги, но, откровенно говоря, это такая бомба не особо замедленного действия, что, казалось бы, остальным Великим Домам было бы проще собраться вместе и отпиздить их. не вполне ясно, на чём держится тельванская идентичность и централизация.

но если посмотреть на приложенную иллюстрацию, где тельванка — вторая слева, то таки ясно.

(это был краткий экскурс не по компьютерной игре Morrowind, а по словесной ролевой игре про оный, в которую я продолжаю играть с хорошими господами.)

падаль

Вот, допустим, Евстигней ковыряется в носу и совершенно скотским образом отказывается прикрыться платочком. Когда же приличные люди делают Евстигнею замечание, он пожимает плечами и начинает молоть, что ентова природа его такова, а ежели захочет, то он даже и на площадях тоже ковырять может, и в присутственном заведении!

Другу Евстигнея Аполлону ковыряние в носу видеть противно. Он разрывает с Евстигнеем всяческие связи, прилюдно обзывает его сукой и падалью и грозится ему за присутственное заведение надавать по мордасам. Даже специально так форточку газетой залепливает, чтобы оттуда Евстигнеевы окна не видно было, и друзей своих просит с ним тоже не общаться.

У Аполлона — трое румяных детей, а жена ему такую селёдочку делает под шубой, пальчики оближешь, и умирает он счастливым стариком, полным собственного достоинства и даже некоторой гордости за то, что по лжи не жил и кому не надо руки не подавал, и все его очень уважают и любят.

Другу Аполлона Евгению Ильичу тоже Евстигнеевы забавы не по душе, хотя самого Евстигнея он толком не видел, разве что на семейных праздниках. Поэтому он Евстигнея специально находит и бьёт ему морду на остановке маршрутного такси номер 602 и потом ещё раз, хотя это не тот Евстигней оказался, а просто тёзка. В подпитии, а иногда и трезвым тоже Евгений Ильич говорит, что нужно не просто в троллейбусе таких стыдить, а специально к ним домой приходить и смотреть — куда-то они на людях свои грабли поганые потянут, а? А если потянут, то ввести такой специальный закон, чтобы за это били на площади плетьми и ещё специально плювали, потому что так им и надо. И ещё другой закон, чтобы ноздри таким зашивать, потому что дышать и ртом можно, а этот ирод нос не по-пионерски использует. Это у нас ещё гуманно, а на Востоке за такое вообще пальцы отрубают.

Закон, чтобы нос зашивали, не принимают, потому как казённые нитки мышами погрызены, а плетьми Евстигнея всё-таки бьют, хотя не очень больно, но зато четыре раза. Но это потому что он дурачок и продолжает в носу ковырять, а ведь говорили по-хорошему.

Евгений же Ильич умирает в тридцать восемь от желчной колики и ещё потому что жалованье их бригаде сократили, и грустит он перед смертью, что нет в мире справедливости.

Я думаю, мы с вами умные люди и друг друга поняли.

если бы я снимала Звёздные войны

давайте представим, в 1989 году Джордж Лукас не упал и не уебался головой о то злополучное полено, которое сместило все извилины в его голове к центру “бабло”, а открыл портал в свою голову и поселился в блаженном мире себя, говорящего “Лукас Лукас Лукас” (вероятно, испытывая острое сексуальное удовлетворение каждую минуту), а в его голове вместо этого поселилась я (например, родилась туда в девяностом, год пустоты разве б заметили). я бы сняла I-III эпизоды “Звёздных войн” совсем иначе.

ну, во-первых, я бы просто не стала их снимать. если что у старины Джорджа на далёкой границе семидесятых и восьмидесятых и было, так это неожиданное чувство композиции; старая трилогия — очень целостна и отлично выстроена (введение — мрачное развитие — катарсис в развязке), нафига?

но если, во-вторых, мне бы всё-таки досталось часть его жадности и я решила снимать, я не вела бы себя так, как будто уебалась головой о то самое злополучное полено. например, я бы учла, что ВСЕ БЛЯДЬ ЗНАЮТ, ЧТО ДАРТОМ ВЕЙДЕРОМ СТАНЕТ БЛИЖАЙШИЙ ЧУВАК ПО ФАМИЛИИ СКАЙВОКЕР, и не стала лепить из этого интригу. или что “Звёздные войны” смотрят ради пыщ-пыщ, а не ради унылой политики. или что мы все знаем, что победить должны плохие ребята, поэтому тут плот-твиста не получится, поэтому плохим ребятам надо добавить хоть немного здравого смысла.

и вот как бы я их сняла.

(more…)

супергеройское кино — это трендово

все попытки развивать тему супергероев выглядят смешно и нелепо, потому что, признайте, нет никакого способа убедительно вписать мужика в латексных трусах в нашу реальность. суровое утрирование, списывание на сексуальную извращённость или рефлексия в виде “он начитался комиксов, захотел повторить и повторил” выглядят атмосферненько, но неубедительно.

но я вдруг поняла, какое супергеройское кино бы посмотрела.

главный герой — неожиданность — супергерой. он занимается этим нелёгким делом уже десять лет, поэтому, ради аллаха, его мотивации и поводы остаются за кадром. важно, что он достаточно популярен (хотя не взрывает рейтингов; скажем, молодёжи насрать на него, потому что молодёжи вообще насрать на политику и преступность; соответственно, обсуждают его в основном толстые дядьки с двумя кандидатскими в ночных радиопередачах; но и то хлеб). тем не менее, какой-то достаточно молодой режиссёр, балансирующий на грани попсы и арт-хауса, решает снимать кино про этого супергероя.

и, ха-ха, приглашает главного героя на эту роль. то есть на роль самого себя. мол, в образ вписывается. тот, поломавшись, соглашается (борьбой с преступностью сыт не будешь).

всё вышеописанное должно упаковываться в полчаса. а дальше — съёмки фильма (в основном состоящие из споров режиссёра и ГГ о том, какова жизнь супергероя) и высокобюджетный экшн. постепенно главный герой сам, разумеется, начинает забывать, где границы кино, начинает менять поведение, начинает параноить, что все догадаются, примиряется с публичностью, напивается и, глубоко вздохнув, признаётся в том, что да, он на самом деле человек-ктототам… после чего, разумеется, попадает в психушку, где и умирает через неделю от аллергической реакции на транквилизаторы.

фильм кончается псевдодокументальными съёмками режиссёра через двадцать лет, с Золотой Пальмовой Ветвью в руках объясняющего, что никакого героя, конечно, на самом деле не было, просто он решил экранизировать городскую легенду, а люди постфактум в неё поверили. и, что самое печальное, актёр, исполнявший главную роль, поверил. и сошёл с ума. но в целом это к лучшему, потому что супергеройское кино — это всё-таки та ещё чушь.

и главное, чтобы всё это было оформлено как нормальный дорогой супергеройский блокбастер — со слоу-моушном, нелепым костюмом в современно-приглушённых тонах, суровой нарезкой мордобоя каждые пятнадцать минут, тупой маской и, главное, дебильным именем. и все штампы этого кино (сверхсекретность, детские травмы, “мир не готов принять меня таким” и т.д.) первый час нужно соблюдать.

ну да, базироваться на комиксе оно не должно.

“но тут приходят они”

придумала сюжет для социальной рекламы.

на экране: менеджер среднего звена в полосатом галстуке устало пьёт стакан водки.
мрачный голос диктора: там, где не справляются даже самые трудолюбивые работники.

на экране: по монитору ползут столбики непонятных чисел. фокус меняется — мы видим отражение в этом самом мониторе лохматого молодого человека, рыдающего в ладони.
мрачный голос диктора: там, где даже боты устают от монотонности труда.

на экране: толстый противный дядька в пиджаке вырывает из дрожащих рук менеджера пачку денег. тысячная бумажка падает на пол, но никто её не поднимает.
мрачный голос диктора: там, где кончается финансирование.

на экране: кадры из хроник различных катастроф (цунами; грузовик эффектно въезжает в бетонную стену; ноги повешенного; пожар; рыдающие дети).
мрачный голос диктора: там, где разум бессилен — появляются они.
титр: (на весь экран, белым по чёрному, болдом и каким-нибудь сверхпафосным шрифтом):

(more…)

(я бы предпочла такую жизнь своей)

сюжет.

хикковатый молодой человек, шесть полностью прокачанных персонажей в линейке, рейтинг 20 на торрентс.ру, фрилансер, работающий запостиванием всяких ссылок по форумам и набиванием капчи, видит на каком-то сайте фотографии швейцарской (или норвежской) тюрьмы. вот из этих, которые со всеми удобствами, одиночной камерой и даже интернетом. и понимает, что вот она — жизнь! всё равно ж дома сидит, а там — и работать не надо, знать развлекайся. тебя кормят, содержат и вообще.

быстренько лезет на сайт знакомств, находит там полную даму in her late forties. короткий головокружительный (для неё) роман, она соглашается за него выйти. дальше долгое, нудное описание переезда и кучи бюрократических проволочек. к даме (скажем, Хильде) он совершенно, разумеется, равнодушен. впрочем, со временем проникается некоей теплотой — в конце концов, именно благодаря ей…

всё это время ему приходится прилично выглядеть: бриться, ходить в выглаженной одежде… но он не привыкает к этому, так и оставаясь в душе сраным хикки. по ночам, лёжа рядом с Хильдой, он думает о том, как ограбит банк, попадётся и загремит в тюрьму своей мечты.

разумеется, когда наступает момент, у него неожиданно всё получается. сперва он хочет пойти с повинной, но Хильда отговаривает его (она ничего не знает о замыслах супруга, но совершенно не хочет терять свежеобретённого любовника). тогда он решает повторить попытку.

в конце своей жизни он, крупный кримминальный барон, решается на последнее дело. он давно уже забыл о своей детской мечте попасть в хорошую тюрьму; на сей раз — всё серьёзно. задействованы десятки людей. нужные охранники подкуплены, машины заготовлены, в инкассаторах — свои люди. он едет на дело самолично. всё начинается хорошо, но потом…

догадались уже, да?
(more…)