Царёк

когда в метро вам не уступает задремавший студентишка, не сердитесь на него. когда друг, вместо того чтобы насладиться пейзажами поездки, фотографиями из которой вы третий час пытаетесь его вдохновить, предпочитает изучать изнанку век, будьте с ним ласковы.

может, они просто пытаются сокрыть огнь Господень, что выжигает им глаза.

ну или они Циклоп.

(выше — история в нескольких картинках, их можно листать стрелочками. а можно, конечно, не листать, удовлетворившись загадкой первого кадра)

в интересах эволюции

(выше — история в нескольких картинках, их можно листать стрелочками. а можно, конечно, не листать, удовлетворившись загадкой первого кадра)

2001: A Space Odyssey: Иглобрюх Edition

(выше — история в нескольких картинках, их можно листать стрелочками. а можно, конечно, не листать, удовлетворившись загадкой первого кадра)

Выпь

(выше — история в нескольких картинках, их можно листать стрелочками. а можно, конечно, не листать, удовлетворившись загадкой первого кадра)

Дама с зоопарком

Да Винчи лоханулся и не забабахал франшизу там, где она явно напрашивалась. в рамках актуального ныне тренда перезапусков классики (а также потому, что наши с Да Винчи дни рождения совпадают) я решила помочь старичку.

хламидомонада

привет, человек. я — хламидомонада,
я обитаю в терпких морях Монако.
в ломких кромках водорослей, однако,
я никогда не бывала — и, видно, не надо.
мир мой мокрый, хмурый, серый и мелкий;
впрочем, в округе бродят крамольные слухи,
что где-то там наверху прозрачно и сухо.

мне небо сыплет на голову побелку.

мне небо белое, небо не голубое —
а, говорят, в далёких витках нирваны,
живут моря без небес под названьем «ванны»,
живут моря без границ и с живым прибоем…
я знаю: серый мир никому не нужен,
мой милый мир с осыпавшейся побелкой.

вчера узнала, почему мне так мелко:
оказывается, я обитаю в луже.

колыбельная

люди, львы, орлы и куропатки, рогатые олени…

утконосики, и выдрочки,
и эвглены, и каланчики,
мохноногие вомбатики
и смешные сурикатики,
зоо-педо-дрозофилы и
полосатые удодики,
капибары с кукабаррами,
юные стегоцефальчики,
необученные тупики,
козодои, кашалотики,
гуппи, крабики и лобстеры,
и морские огуречики,
и стада, стада креветочек
и ещё раз сурикатики —

все сойдутся ночью тёмною,
чтоб пожрать меня.
коварные!

весна-5: зверьё

что чувствуют в марте коты,
какие потоки эмоций?
какая звериная песнь
теснится в звериной груди?

наполнился мявом пустырь:
неймётся, неймётся, неймётся!
а сердце по древней тропе
врывается в мартовский тир,

и сердцу никак не остыть,
и сердце вот-вот разорвётся:
«я в детстве болезни терпел,
но в целом-то тигр я,
тигр!»

сказ о том, что всё хорошо

по степи усталый конь шёл. коня нагрузили овсом и ещё сеном, конь имел претензии ко вселенной. а потом — небо — бам! — и коня вхлам. не стучи копытами, прыткий, не жалуйся, а заткнись, пожалуйста, не ропщи на своего, мол, благодетеля, посуди, у тебя же и дети есть! а конь молчит, головой качает, небо — со злости: «ты это кончай тут! ишь выискался, агностик несчастный, да я щас те! дождёшься причастья! да у меня чертей на побегушках тыща!» — и эдак мелодично свищет. а конь стоит — день, два напролёт (конь стоит — служба идёт!…) — чертей не видать, у них дело иное — кто в казино, кто просто в запое. небо озлобилось, пламенем — фырк! — планета Земля лишилась птицы дрофы. небо чует: творится неладное, но сдаваться теперь-то — накладно как! речёт: эй, битюг, милость мою на тебе: донесёшь овёс — сделаю сенатором. конь в ответ — с оттяжкой, с издёвкой: «боян древний. аж обсуждать неловко». небо дождём кислотным пролилось — Римская Империя развалилась. конь тут же: «ну что за глагольные рифмы!» я в ответ: «ты у меня поговори, хмырь! я тут автор, сейчас мы тебя в мучениях…» потом вспоминаю: эй, стоп, зачем бы мне? тут морали пора быть на тему интима с Богом!

конь мгновенно: «боян же. такого написано много!»

в общем, пара слов — и конь стал кучкою атомов.
а мораль проста: нечего спорить с Автором!