Zonnedek

rain.jpg

многие знают, что слово «зонтик» пришло к нам из голландского языка, где Zonnedek означает «навес от солнца». от солнца, заметим, а вовсе ни от какого не от дождя.

некоторые помнят, что никакого «зонта» в голландском нет — просто конец слова “Zonnedek” похож на русский суффикс, поэтому в отечестве структура слова после заимствования переосмыслилась: «зон-дек» стал «зон-тиком», а потом — «зонт-иком».

но как-то совершенно забылось, что именно зонтик был тем самым цивилизационным благом, за которым Пётр I вообще полез в Голландию. зонтик — конструкция на распорках, позволяющая никогда не видеть солнца и дышать густыми водяными парами, манила Петра диковинностью. будучи известным самодуром, он охотно строил корабли и возводил города, чтобы скрыть свой истинный интерес. не мог же он просто так вот вломиться в процветающую нацию и ухватиться за самое ценное, что там было, верно? взращенный традициями дворцовых интриг император не понимал, что голландцам было вовсе не жалко.

в конечном итоге Пётр I преуспел. образцы тех самых, первых зонтиков-Zonnedekов, приносящих отдохновение от солнца, до сих пор хранятся в Кунсткамере и Таврическом дворце. но, к сожалению, большевиками был уничтожен подписанный лично рукой Петра указ, по которому каждому петербуржцу при выезде из города полагалось выписать такой зонтик, дабы поберечь жабры, слизистые и чувствительную кожицу.

это наследие, увы, утеряно. да, говорят, в Петербурге и по сей день шурует пара контор, позволяющая зонтики арендовать, но лично мне гражданская гордость не позволяет прибегать к их услугам.

всё-таки не соприкасаться с солнцем — моё право от рождения.

of birds and serious business

 

of birds and serious business

хотя, если вдуматься, то использовать пчёл как нравственное мерило — идея всецело ебанутая

— рядовой трутень №356492, что вы там читаете?
— я? читаю? э-э-э, ну… драму про взросление… становление…
— покажите-ка обложечку.
— обложечку? да я из интернета распечатал…
— я вижу там жирным шрифтом название.

пауза.

— вы знаете, офицер, представление, будто бы произведение исчерпывается тем, что заявляют автор и маркетологи, всегда казалось мне нелепым. в конце концов, каждый способен почерпнуть из него то, что вовсе никуда не закладывалось, что удивило бы даже, может, и самого писателя…
— название, рядовой трутень №356492.

пауза, вздох.

— «гарри поттер».

пауза.

— рядовой трутень №356492.
— послушайте, товарищ офицер, я…
— рядовой.
— там в современных декорациях раскрываются вечные темы! предательство, цена самоуверенности…
— рядовой! каков наш девиз?

вздох.

— «всё фигня, кроме нас».
— так точно, рядовой трутень №356492. что это значит?
— товарищ офицер, но популярность же ещё не повод записывать книгу…
— фигня, рядовой трутень №356492! это фиг-ня!! вам показывали списки литературы, рядовой трутень №356492? вы их учили?
— да.
— для кого, скажите на милость, их составляют?
— я не…
— для кого? для кого?! отвечать! для кого том за томом ныл Сартр? для кого всю жизнь не трахался Кант? для кого, скажите мне, Барт автора убил?! для рядового, который вместо этого будет читать фигню?!

пауза, глубокий вдох. офицер поправляет галстук:

— ладно, рядовой трутень. нет, нет, умолкните, меня не интересуют ваши оправдания. вы сами знаете, что из этого следует.
— товарищ офицер, умоляю!..
— да-да. вы теперь следующий в очереди на сношение.
— товарищ офицер, нет! прошу вас, нет, только не сношение! я ведь только самую малость… я… я ещё так молод!

пауза. с усмешкой:

— ничего. молодость — пора любви. так ведь в вашей фигне пишут?

тишина. в тишине слышно, как начинает всхлипывать рядовой.

 

Новогоднее обращение президента

у меня с друзьями есть серьёзное разногласие: они поразительно равнодушно относятся к новогоднему обращению президента. смотрят, конечно, но то слова китайского генсека норовят поставить в качестве звуковой дорожки, то «Письмо Мартину Алексеевичу» Сорокина.

я думаю, вся беда в том, что новогоднее обращение, во-первых, слишком конкретно, а во-вторых, о прошлом говорит, в то время как на самом-то деле всех нас волнует будущее и суть мира.

но не нужно обижать моих друзей, ибо равнодушие их проистекает более из невнимательности, чем из чего бы то ни было ещё.

и я решила бедным слепцам и ретроградам помочь: отыскала цитаты из гаранта нашей Конституции, где как раз о сути мира и будущем говорится, и перевела их в аналоговую форму открыток. вот и вам тоже покажу.

цитаты все настоящие и дословные, если верить патриотичным расшифровщикам из патриотичных пабликов.

с Новым годом!

2001: A Space Odyssey: Иглобрюх Edition

(выше — история в нескольких картинках, их можно листать стрелочками. а можно, конечно, не листать, удовлетворившись загадкой первого кадра)

“но тут приходят они”

придумала сюжет для социальной рекламы.

на экране: менеджер среднего звена в полосатом галстуке устало пьёт стакан водки.
мрачный голос диктора: там, где не справляются даже самые трудолюбивые работники.

на экране: по монитору ползут столбики непонятных чисел. фокус меняется — мы видим отражение в этом самом мониторе лохматого молодого человека, рыдающего в ладони.
мрачный голос диктора: там, где даже боты устают от монотонности труда.

на экране: толстый противный дядька в пиджаке вырывает из дрожащих рук менеджера пачку денег. тысячная бумажка падает на пол, но никто её не поднимает.
мрачный голос диктора: там, где кончается финансирование.

на экране: кадры из хроник различных катастроф (цунами; грузовик эффектно въезжает в бетонную стену; ноги повешенного; пожар; рыдающие дети).
мрачный голос диктора: там, где разум бессилен — появляются они.
титр: (на весь экран, белым по чёрному, болдом и каким-нибудь сверхпафосным шрифтом):

(more…)

(я бы предпочла такую жизнь своей)

сюжет.

хикковатый молодой человек, шесть полностью прокачанных персонажей в линейке, рейтинг 20 на торрентс.ру, фрилансер, работающий запостиванием всяких ссылок по форумам и набиванием капчи, видит на каком-то сайте фотографии швейцарской (или норвежской) тюрьмы. вот из этих, которые со всеми удобствами, одиночной камерой и даже интернетом. и понимает, что вот она — жизнь! всё равно ж дома сидит, а там — и работать не надо, знать развлекайся. тебя кормят, содержат и вообще.

быстренько лезет на сайт знакомств, находит там полную даму in her late forties. короткий головокружительный (для неё) роман, она соглашается за него выйти. дальше долгое, нудное описание переезда и кучи бюрократических проволочек. к даме (скажем, Хильде) он совершенно, разумеется, равнодушен. впрочем, со временем проникается некоей теплотой — в конце концов, именно благодаря ей…

всё это время ему приходится прилично выглядеть: бриться, ходить в выглаженной одежде… но он не привыкает к этому, так и оставаясь в душе сраным хикки. по ночам, лёжа рядом с Хильдой, он думает о том, как ограбит банк, попадётся и загремит в тюрьму своей мечты.

разумеется, когда наступает момент, у него неожиданно всё получается. сперва он хочет пойти с повинной, но Хильда отговаривает его (она ничего не знает о замыслах супруга, но совершенно не хочет терять свежеобретённого любовника). тогда он решает повторить попытку.

в конце своей жизни он, крупный кримминальный барон, решается на последнее дело. он давно уже забыл о своей детской мечте попасть в хорошую тюрьму; на сей раз — всё серьёзно. задействованы десятки людей. нужные охранники подкуплены, машины заготовлены, в инкассаторах — свои люди. он едет на дело самолично. всё начинается хорошо, но потом…

догадались уже, да?
(more…)

ад

в это утро спозаранку теребил Амон мне ранки.

Мама плюнула на раму, Ра мыл Мару, Мара — маму!
в этой оргии рогатым получался каждый пятый…
мы не в коме, мы в дурдоме! каждый молод (то бишь кроме
тех рогатеньких, несчастных, поседевших в одночасье),
в животе ужасный голод, Молох опускает молот
прямо на рога Амону!

«Лиза, стой-ка! стой-ка, Мона!»

вдалеке у барной стойки где пригвожден бедный Блок
Лиза выдержала стойко притязания калек.
Лизу тянет, тянет в койку, тянет в тёмный уголок,
но — она оправит кой-как на плечах кружав желе:

«Вы мне, сударь, не юлите! повисите на бушприте!
языком и я умею — а пожалуйте на рею?
все вы тут не флибустьеры, все вы — из СССР-а;
все вы тут не кортасары, но зато читали Сартра…»

прямо Молоху на рыло Мона Лиза взгромоздясь
громко матом костерила весь «кручёныховский ад»:
каждый первый, мол, Ярило, каждый третий — Светлый Князь,
всех уже тут перерыла, каждый, чёрт возьми, рогат!
прям не ад, а суррогат!

возмущённая девица всё никак не накричится;
мама стонет: маме рама помилей любого храма;
в Маре ревность заиграла, Маре мамы явно мало…

все свихнулись! только Ра мой восхищён сей панорамой.

самсла ты тесла!

посвящается моей единственной и незабвенной учительнице по физике, убедившей меня, что ракеты садятся соплом вниз.

Никола Тесла мечет фаерболлы
брандмауэры руша на-гора…
о, злобный Эдисон, ты был бы, верно, рад
быть пройденным не только в младшей школе?
коварный властелин людских сердец,
зажравшийся америкос бесчестный,
не стоящий сложенья этой песни,
запомни, Том! не спрятаться нигде,

когда идёт галактик властелин,
создатель интернета и машины,
слепивший homo sapiens из глины
придумавший невидимость! один
он был способен двигать все частицы
одной лишь силой мысли; только он
мог превратить несчастный электрон
в подобие учёного Капицы,
и нашу Землю лихо провернуть
вокруг оси в обратном направленье,
чихнув, открыть новейший род оленей,
погрызть гвоздей и сновь предаться сну…

но он ушёл. и только до сих пор
простой народ предание лелеет,
что Коля Тесла дремлет в Мавзолее,
но день придёт — и, выбравшись на двор,
поправив старомодное жабо,
окинув взглядом люд, почтенья полный,
он подтвердит, что все грибы есть волны
и в Джорджа Буша кинет фаерболл.

эра мифов

очумевшие от гнева
неубитые титаны
собирают дань с селений
по езёрам жрут еленей

что титанам наши раны
тени мнений токи праны?
длани бога им до фени
и паденья на колени

что им лани что им девы?
очумевшие от неба
дети Гаи деды Гебы
знают древние напевы

продержаться на войне бы
да глотнуть солёной манны
чтоб смотреть в пустые зевы
наземь свергнутых титанов.

сказ о том, что всё хорошо

по степи усталый конь шёл. коня нагрузили овсом и ещё сеном, конь имел претензии ко вселенной. а потом — небо — бам! — и коня вхлам. не стучи копытами, прыткий, не жалуйся, а заткнись, пожалуйста, не ропщи на своего, мол, благодетеля, посуди, у тебя же и дети есть! а конь молчит, головой качает, небо — со злости: «ты это кончай тут! ишь выискался, агностик несчастный, да я щас те! дождёшься причастья! да у меня чертей на побегушках тыща!» — и эдак мелодично свищет. а конь стоит — день, два напролёт (конь стоит — служба идёт!…) — чертей не видать, у них дело иное — кто в казино, кто просто в запое. небо озлобилось, пламенем — фырк! — планета Земля лишилась птицы дрофы. небо чует: творится неладное, но сдаваться теперь-то — накладно как! речёт: эй, битюг, милость мою на тебе: донесёшь овёс — сделаю сенатором. конь в ответ — с оттяжкой, с издёвкой: «боян древний. аж обсуждать неловко». небо дождём кислотным пролилось — Римская Империя развалилась. конь тут же: «ну что за глагольные рифмы!» я в ответ: «ты у меня поговори, хмырь! я тут автор, сейчас мы тебя в мучениях…» потом вспоминаю: эй, стоп, зачем бы мне? тут морали пора быть на тему интима с Богом!

конь мгновенно: «боян же. такого написано много!»

в общем, пара слов – и конь стал кучкою атомов.
а мораль проста: нечего спорить с Автором!

единое

поры
вспороты
топорами
и открыты
как рваные раны
рано
сознавать себя травою
краны
вскрываю и вою

улица лицами беленькими вспучивается
падает Икар простреленный 
                                               недоученный
размазывает воск каплями по глазам
его канонизируют
                           обязательно

улица травой прорастает-тает
     осыпается седь святая
головами огнями
                        нами
         говорит мир
и я говорю миром
       и все мы такие милые
сцплены воедино
                       сквозь поры-дыры
рытвинами
             пали в дороги
городами сёрбаем по миру

             скоро
       зима сморозит поры

внеформенное

а время всё так же капает, а я как в стеклянной капсуле, хоть впору уже выкапывать себя из больной зимы, смеяться и полумесяцем взмывать надо всем, что месится и грудью толкается мне в сердце, пора от себя отмыть все эти слова нелепые, пора уповать на лето бы и влиться в смешную летопись со звучным названьем «жизнь».

а небо такое синее, как будто фарфором с инеем, как будто полями с силами со свежими мы бежим…
но только время безумное, зубами в щёку; разутое – кусает сайками гайки, лопочет о том же невинном
аршином
меряется складным
дым только за нами стелется
безделица
сущая
вся эта прелесть весны.
и распадаемся мозайками, и спайками
лейки к лайкам прилаживаем
на Ямайку бы?
там, рассказывают, зело хорошо быть саженцем
высадиться
всадиться
ссадиной жизни
землёй
и наконец-то
через столько тысяч лет поисков
впасть в бес-
-фор-
-мен-
-н-
.
.
.
.