Иисус и дивёрсити

сейчас расскажу, как спасаюсь от жары, задавая самой себе тупые вопросы.

нашла вот такое изображение Христа. для меня не новость, что разные культуры подгоняли изображение Спасителя под себя, китайцы рисовали с раскосыми глазами, копты — темнокожим, а американцы вообще голубоглазым блондином с решительно неназаретским розовым румянцем. но эта работа меня удивила, поскольку автор её — Симоне Мартини — итальянец.

мои отношения со Средневековьем похожи на отношения лопоухой собаки с садовым разбрызгивателем: ужасно интересуюсь, радостно ношусь рядом, но каждый раз пробегаю мимо и немедленно стряхиваю знания. поэтому для меня открытием становится то, что наверняка очевидно культурологам, антропологам и историкам.

к счастью, у меня под рукой есть Корнел и википедия!

их совокупные усилия подсказали мне следующее. когда мы говорим «итальянская средневековая живопись», мы кого представляем? черепашек-ниндзя, конечно, то есть всяких там Донателло да Микеланджело. представляем мы именно их потому, что флорентийская школа живописи, к которой они принадлежали, в итоге победила и прожила дольше, поэтому и стала для нас, неучей, синонимом «итальянской».

но на самом деле всё было не так просто, и в Италии тогда (в XIV веке) конкурировало несколько школ. (даже забавнее — конкретно в Тоскане конкурировало!) вторая называлась сиенской, и именно к ней относился наш художник Мартини, который нарисовал пикрилейтед.

сиенская школа сильно росла из византийской традиции, которую мы с вами хорошо знаем по иконам. пока черепашки-ниндзя стремились к реализму, перспективе там всякой и прочей правильной анатомии (подходу, который и стал мейнстримом в живописи позже, почему они и победили), сиенцы рисовали Духовность. ну, выделяли то, что важно по смыслу, а не то, что в реальности такое по пропорциям, и всё в этом духе.

(ах, как прекрасен был бы мир победившей сиенской школы!)

но вернёмся к нашему Иисусу. про сиенскую школу, конечно, всё очень интересно, но плохо объясняет, почему Спаситель на этой работе Мартини нарисован каким-то алеутом. на других работах Мартини мы находим святых с очень тёмной кожей и со стилизованными раскосыми глазами, но и то, и другое сразу я не нашла нигде.

здесь вы, вероятно, ожидаете увлекательной разгадки в конце расследования, но её нет. я не нашла ни у Мартини, ни у его заметных современников и источников вдохновения больше изображений святых с настолько выраженно неевропеоидными чертами. и не знаю, почему этот получился таким.

в википедии упоминается, что работы Мартини подвергались реставрации (правда, про эту конкретно ничего не говорится). Корнел предположил, что, возможно, реставрировал этого Христа другой художник с другой рукой — у них тогда было другое к этому делу отношение, воспроизвести оригинал точь-в-точь не пытались. это бы объяснило, почему картина стилистически будто бы выпадает из ряда его работ.

но интереснее всего тут, конечно, наблюдение за тем, насколько наше современное представление о значимых этнических чертах — оптика из узенькой бойницы современности. из всего своего относительно неудачного рисёча я делаю вывод, что для итальянских художников XIV века, следовавших по стопам византийской живописи, люди с более и менее тёмной кожей, более и менее вытянутыми лицами и раскосыми глазами были единым континуумом, в котором, разумеется, были свои каноны красоты, но в целом довольно разнообразные. разнообразнее, сказала бы я, чем в работах Северного Возрождения (Дюрер, Брейгель и т.д.), где все тощие, лобастые и длинноликие.

а это, товарищи, значит, что если мы рассматриваем себя (с нашей кириллицей и православием) как остаточный плод византийской культуры, то дивёрсити — крайне и крайне традиционная ценность.

анеигланьёжтапирутки

в детстве у меня была пачка книг с задачками на сообразительность. ну, знаете — как сложить четыре треугольника из шести спичек, не ломая их и не скрещивая? в какую сторону плывёт пароход на картинке? как мы загадаем загадку про «отец с мальчиком попали в аварию, отец умер, а мальчика надо было спасать, но хирург воскликнул: „я не могу его оперировать, это мой сын!“» в мире, отравленном однополыми браками и феминитивами?

и были там ещё ребусы. ребус — это задачка с правилами. у них есть своя нотация: например, запятая означает, что от слова, обозначенного картинкой, нужно отнять букву. искусство хорошего ребуса — это умение сплести неожиданные образы с понятными. ребусы я любила особо.

однако же не только ребусы были в моих книгах, но и АНЕИГЛАНЬЁЖТАПИРУТКИ.

то была продвинутая задачка. в ряд нарисованы перевёрнутая гиена («анеиг»), лань, ёж, тапир и утки. читателю предлагалось помозговать и дополнить эти рисунки ребусной нотацией (запятыми, заменой одних букв на другие и т.д.), чтобы получился собственно ребус.

АНЕИГЛАНЬЁЖТАПИРУТКИ.

«всмотритесь в это слово, — увещевал раздел книжки с подсказками (она позволяла не сразу посмотреть ответ, а сперва давала намёк на него). — между его буквами сквозит что-то знакомое, правда же? что-то между ними…»

АНЕИГЛАНЬЁЖТАПИРУТКИ.

из этого дикого, противоестественного сочетания звуков на меня сквозила жестокая Господня длань. какая-то не то ангина, не то анемия. какие-то лихие закрутки, которые унесут моё тело так, что никто не найдёт. какая-то ёштопырь — что-то вроде нетопыря, но колючее. но страшнее всего всё-таки было АНЕИГ — противоестественное, перекрученное, бурлюковское сочетание знаков, за которым лишь вой, и страх, и обглоданность.

у каждого задания в книге было название. это так и называлось — «АНЕИГЛАНЬЁЖТАПИРУТКИ». и я знала, что книга моя — гримуар. я знала, что если произнесу заклинание вслух, что-то откроется. что-то слишком знакомое просквозит между букв — что всегда было рядом.

сегодня нагуглить ни буквосочетание это, ни книгу мне никак не удаётся. жаль. ведь даже если служба обороны ткани реальности полностью уничтожила любые следы гримуара, вряд ли нас это спасёт — слово-то отпечаталось у меня в голове крепко.

в конце концов — не игла шьёт, а руки.

манифест долбоёба

мне всегда хотелось быть весёлым любознательным долбоёбом и никогда не хотелось быть экспертом.

жизнь человеческая коротка, полна боли и лишений, но одно из немногих удовольствий, доступных почти каждому, почти везде и всегда — это радость познания. и я не о каком-то, знаете, пафосном Познании Канта, а Также Средневековых Трактатов и Что Там Ещё Умные Люди читают.

а почему Зоуи Дешанель НАСТОЛЬКО меняется, если перекрасить ей глаза в карий? а в какой мере можно называть политических лесбиянок (то есть дам, утверждающих, что ориентация — это выбор и политическая позиция) лесбиянками? а всё-таки, блин, почему «буба» и «кики» так работают? а инвестиции нашей правящей верхушки в генетические программы — это правда поиски бессмертия? почему, блин, мы смеёмся над мемом «на самом деле это называется эфебофилия», когда оно НА САМОМ ДЕЛЕ называется эфебофилия и значительно отличается от педофилии, какого дьявола социальной нормой стало приравнивать эти два явления? а если всё-таки Кант, то можем ли мы рассматривать его философию в отрыве от того, что он умер девственником?

почему я читаю статью «топ-10 самых известных девственников»?

почему я больше не чувствую, что могу думать вслух?

потому что с какого-то момента некоторые люди стали воспринимать меня как Эксперта, а мои слова — как Тезисы. а может, воспринимать стали как Медийную Фигуру, а слова — как Позиции. в общем и целом не так важно, какими полувыдуманными добродетелями награждает меня общественность. итог один: даже не твиты, а глубинные реплаи в каких-нибудь тредах звучат как будто с броневичка, как будто я не болтаю, а выступаю. как будто это тезис, позиция, манифест.

ну так вот мой манифест: я долбоёб. always have been.

я хочу быть долбоёбом и жонглировать в воздухе блестящими фантиками от конфет, заниматься дурацкой умственной гимнастикой, спорить о чепухе, забывать и снова с изумлением обнаруживать факты школьной программы — и не стыдиться того. я хочу, чтобы вообще всем желающим можно было быть долбоёбами и писать мимоходную дурь, при желании спорить и расходиться, а не повисать друг у друга на горле хваткой впавшего в rigor mortis бульдога.

я всегда ценила любопытство превыше ума, а ум — превыше серьёзности. впрочем, что уж там, я и лосиную какашку ценю превыше серьёзности.

в последний год с моими щами происходят пренеприятнейшие изменения. их сводит гримасой Серьёзного Человека.

но вот хер тебе. хер тебе. я не поддамся общественному давлению, пытающемуся нарисовать из меня не долбоёба. я по капле выдавлю из себя солидного состоявшегося человека. я обязательно выживу.

Катастеризм

я написала книжку. это твёрдая НФ (всё научно) с малыми фантдопущениями (мир близок к реальности) про бессмертие, псевдомедицину, нейросети, бахилы и то, что мы уже живём в будущем. выйдет в декабре.

предзаказ на бумаге: https://book24.ru/product/katasterizm-5445514/

Livelib: https://www.livelib.ru/book/1003461926-katasterizm-aleksandra-alfina-golubeva

Goodreads: https://www.goodreads.com/book/show/48635426

ДСТ

проведи меня долиною смертной тени, как
будто за поворотом синяя птица.
я не просил делаться неврастеником,
и тем более — чтобы мне исполнялось тридцать.

не просил покоиться на злачных пажитях
а когда клялся себя не терять в пути, то
не знал, что всё закончится страхом о нажитом,
ипотекой, терапевтом и панкреатитом.

но в мой мозг твоя неубиваемая рептилия
вползла, привлечённая яблоком глаза.
и сейчас доживаю до тридцати не я,
а вот этот мой внутренний рептильный разум.

я старался бороться и помнить о важном, но
важное не вмещалось в задачи джиры.
змей прижал меня к этому многоэтажному,
но в целом разочаровывающему миру.

он завел мне кота, комнатные растения,
я почти стал им — не сегодня-завтра остыну.

…проведи меня, Боже, долиною смертной тени и
за поворотом выстрели мне в затылок.

женское счастье

женское счастье — славить Асмодея.
нарисовать пентаграмму, холодея,
каплей кагора вызвать Бельфегора,
словом профанным чтить Левиафана.

женское счастье явно входит в сферу
долгих, кровавых оргий Люцифера.
всякая донна славит Абаддона,
стоит начать и выломать печати.

алая месса, гнилостная жатва.
женское счастье — бесов ублажать бы,
агнца раскрыть, а за ним — ворота ада

ну а больше ничего не на-адо

***

кителя — проект Кремля
курс рубля — проект Кремля

пуделя, учителя,
жажда пиздить москаля,
слово «хуй» и слово «бля»,
в марте около ноля
и весенняя сопля

тополя — проект Кремля
вся земля — проект Кремля

даже бати труселя —
все они проект Кремля

Мои GOTY’2017

То немногое, чего я ждала (например, Torment: Tides of Numenera), оказалось разочарованием, а с интересными находками как-то негусто. Игры, которая бы меня прям поразила, как Dark Souls III или INSIDE в прошлом году, не было вовсе. И вообще — все говорят, как много выходит игр, а в википедии список релизов довольно скромный.

Но всё же кое-что интересное, конечно, происходило, и сейчас я составлю из него всецело субъективный топ.

Почётные непризовые места

8. Doki Doki Literature Club

Хорошая крипипаста. На мой взгляд, мета-нарратив гораздо лучше сделан в OneShot, но как чистый ужастик Doki Doki хороша — да ещё и бесплатна. Так что поводов не поиграть в неё нет вообще. (далее…)

В. О.

да не буду выбирать я 
ни погоста ни страны 
все мы люди все мы братья 
все корявы и равны 

ты да я да ты со мною 
всей оравой всей страною 
взяв за руку мать с женою 
вместе станем липким гноем 

хоть на ваське хоть на волге 
кто по-быстрому кто долго 
кто мучительно кто сладко 
кто удачно кто с накладкой 

каждый воин все мы рать 
наше кредо 

фото бай Корнел

личный рейтинг всех боссов Bloodborne

Bloodborne — великая игра про трансгуманизм, мясо и извращение эроса, так что Древние велят нам на неё подрочить в самой изысканной форме, ведомой человеку, то есть посредством составления чяртиков.

Мой чяртик учитывает все факторы: насколько изобретателен дизайн босса (визуальный и механический), насколько интересно с ним драться, насколько босс вписывается в сюжет — и так далее. Сложность — тоже фактор, но вовсе не ключевой, тем более что сотни часов в Dark Souls меня, видимо, чему-то научили, и Bloodborne дался мне относительно легко.

Без данжнов.

Итак, личный рейтинг боссов Bloodborne — от отстойных к пиздатым.

22. Celestial Emissary

Эмиссары — хорошие монстры. Они маленькие, миленькие, издают странные булькающие звуки и похожи не то на лунные блики, не то на ожившую плесень. Когда видишь их впервые, трудно отделаться от чувства, что где-то рядом в самом деле разбилась летающая тарелка, а это — её обитатели.

Когда видишь их впервые.

В середине игры, в Forbidden Woods.

Там, в случайном закутке, посреди змей и тумана эмиссары, впервые попадаясь игроку, в самом деле выглядят как подсмотренная тайна — чужеродная сущность в этом лесу, за которой стоит какая-то история.

Но когда они, уже привычные, выходят на тебя толпой под конец игры, эта история обзаводится чрезвычайно неинтересным финалом.

Фу такими быть.

(далее…)

Волк, Коза и…

«…послушай, — говорит ему коза. — все сроки вышли сорок дней назад». 

волк закрывает белые глаза. 

«пора признать: крестьянина не будет. там, за рекой, лишь клёны, тлен и мрак. я дура, ты дурак — так хватит врать, и если по-любому умирать, то, может, всё же сами и как люди?» 

болит башка. немного сводит пасть. 
он так устал. 
он очень хочет спать. 

«там был какой-то… то ли свинопас, 
то ли чабан». 

«там пусто, волк. там пусто. и нам с тобой никак не изменить тот факт, что мы совсем, совсем одни. здесь только ты, да я, да эта гниль, которая осталась от капусты. пусть я тебя как сорок тысяч коз любила — но давно и далеко. теперь мне снятся сырость и покой». 

он тоже хочет спать. 
и тесно в глотке. 

куда он шёл? он сам себе смешон. 

волк тихо отвечает: 
«хорошо». 

…и некий неприметный пастушок их за реку уводит так, без лодки.

wolf and goat copy

кто не с нами

opinion

кликните, чтобы увидеть размер побольше

в некоторых кругах меня почитают настроенной крайне феминистически, в других — тем ещё шовинистом. по меркам родителей я слишком либеральна, по меркам друзей — чересчур консервативна. религиозные люди презирают меня за безбожничество, атеисты — за лояльное отношение к религии. я не верю ни в капитализм, ни в социализм, полагая, что от исполняемости общественного договора зависит куда больше, чем от его условий. стараюсь уважать авторское право, но без фанатизма, потому что его нарушение — неизбежно. люблю собак, но чураюсь профессионального собаководства.

меня регулярно записывают в лагеря, к которым я не принадлежу. почему?

может, на самом деле этот бложик ведёт колония африканских термитов, успешно выдающих себя за человека слаженными коллективными усилиями?

может. а может, я просто — человек умеренных взглядов.

что в интернете почитается грехом пострашнее каннибализма.