***

кителя — проект Кремля
курс рубля — проект Кремля

пуделя, учителя,
жажда пиздить москаля,
слово «хуй» и слово «бля»,
в марте около ноля
и весенняя сопля

тополя — проект Кремля
вся земля — проект Кремля

даже бати труселя —
все они проект Кремля

Мои GOTY’2017

То немногое, чего я ждала (например, Torment: Tides of Numenera), оказалось разочарованием, а с интересными находками как-то негусто. Игры, которая бы меня прям поразила, как Dark Souls III или INSIDE в прошлом году, не было вовсе. И вообще — все говорят, как много выходит игр, а в википедии список релизов довольно скромный.

Но всё же кое-что интересное, конечно, происходило, и сейчас я составлю из него всецело субъективный топ.

Почётные непризовые места

8. Doki Doki Literature Club

Хорошая крипипаста. На мой взгляд, мета-нарратив гораздо лучше сделан в OneShot, но как чистый ужастик Doki Doki хороша — да ещё и бесплатна. Так что поводов не поиграть в неё нет вообще. (далее…)

В. О.

да не буду выбирать я 
ни погоста ни страны 
все мы люди все мы братья 
все корявы и равны 

ты да я да ты со мною 
всей оравой всей страною 
взяв за руку мать с женою 
вместе станем липким гноем 

хоть на ваське хоть на волге 
кто по-быстрому кто долго 
кто мучительно кто сладко 
кто удачно кто с накладкой 

каждый воин все мы рать 
наше кредо 

фото бай Корнел

личный рейтинг всех боссов Bloodborne

Bloodborne — великая игра про трансгуманизм, мясо и извращение эроса, так что Древние велят нам на неё подрочить в самой изысканной форме, ведомой человеку, то есть посредством составления чяртиков.

Мой чяртик учитывает все факторы: насколько изобретателен дизайн босса (визуальный и механический), насколько интересно с ним драться, насколько босс вписывается в сюжет — и так далее. Сложность — тоже фактор, но вовсе не ключевой, тем более что сотни часов в Dark Souls меня, видимо, чему-то научили, и Bloodborne дался мне относительно легко.

Без данжнов.

Итак, личный рейтинг боссов Bloodborne — от отстойных к пиздатым.

22. Celestial Emissary

Эмиссары — хорошие монстры. Они маленькие, миленькие, издают странные булькающие звуки и похожи не то на лунные блики, не то на ожившую плесень. Когда видишь их впервые, трудно отделаться от чувства, что где-то рядом в самом деле разбилась летающая тарелка, а это — её обитатели.

Когда видишь их впервые.

В середине игры, в Forbidden Woods.

Там, в случайном закутке, посреди змей и тумана эмиссары, впервые попадаясь игроку, в самом деле выглядят как подсмотренная тайна — чужеродная сущность в этом лесу, за которой стоит какая-то история.

Но когда они, уже привычные, выходят на тебя толпой под конец игры, эта история обзаводится чрезвычайно неинтересным финалом.

Фу такими быть.

(далее…)

Волк, Коза и…

«…послушай, — говорит ему коза. — все сроки вышли сорок дней назад». 

волк закрывает белые глаза. 

«пора признать: крестьянина не будет. там, за рекой, лишь клёны, тлен и мрак. я дура, ты дурак — так хватит врать, и если по-любому умирать, то, может, всё же сами и как люди?» 

болит башка. немного сводит пасть. 
он так устал. 
он очень хочет спать. 

«там был какой-то… то ли свинопас, 
то ли чабан». 

«там пусто, волк. там пусто. и нам с тобой никак не изменить тот факт, что мы совсем, совсем одни. здесь только ты, да я, да эта гниль, которая осталась от капусты. пусть я тебя как сорок тысяч коз любила — но давно и далеко. теперь мне снятся сырость и покой». 

он тоже хочет спать. 
и тесно в глотке. 

куда он шёл? он сам себе смешон. 

волк тихо отвечает: 
«хорошо». 

…и некий неприметный пастушок их за реку уводит так, без лодки.

wolf and goat copy

кто не с нами

opinion

кликните, чтобы увидеть размер побольше

в некоторых кругах меня почитают настроенной крайне феминистически, в других — тем ещё шовинистом. по меркам родителей я слишком либеральна, по меркам друзей — чересчур консервативна. религиозные люди презирают меня за безбожничество, атеисты — за лояльное отношение к религии. я не верю ни в капитализм, ни в социализм, полагая, что от исполняемости общественного договора зависит куда больше, чем от его условий. стараюсь уважать авторское право, но без фанатизма, потому что его нарушение — неизбежно. люблю собак, но чураюсь профессионального собаководства.

меня регулярно записывают в лагеря, к которым я не принадлежу. почему?

может, на самом деле этот бложик ведёт колония африканских термитов, успешно выдающих себя за человека слаженными коллективными усилиями?

может. а может, я просто — человек умеренных взглядов.

что в интернете почитается грехом пострашнее каннибализма.

личный рейтинг боссов в Dark Souls 3 (потому что я могу)

Со дна постучали, и я поспешила ответить — личным рейтингом боссов в Dark Souls 3, перечисленных ниже от худшего к лучшему, потому что могу.

Принимая во внимание увлекательность самой схватки (в первой шестёрке все бои технически хороши), оценивала я в первую очередь яркость образа и силу произведённого впечатления. Потому что даже блистательно анимированная дуэль с рандомным антропоморфным рыцарем ничем существенно не отличается от встречи с Чёрным Рыцарем, например.

При этом оценивать я старалась именно саму дуэль с боссом; если в оной мне кажется важным лор и история — то акцент я делала на том, как они раскрываются в самой битве. Есть ли в ней сюжет, нерв, неожиданный эмоциональный поворот или что-то цепляющее.

Сразу замечу: вовсе нет их, с моей точки зрения, только у гордых обладателей последних трёх (а то и двух) мест этого списка, наличие которых в игре в целом кажется мне ошибкой. Все остальные боссы в Dark Souls 3 хороши — так или иначе, тем или другим.

В общем, поехали — с конца к началу.

(далее…)

Everybody’s Gone to the Rapture: звёздное небо под ногами и нравственный закон по соседству

…Не, ну мы ведь все хотели поиграть в End of Evangelion: The Game? Что может быть фансервисней пятичасовой демонстрации того, как живые люди с мыслями, чувствами и переживаниями взрываются облачками сияющей пыли, а другие люди мыслят, чувствуют и переживают о том, что эта судьба совсем скоро ожидает и их?

По-моему, ничего. В этом смысле Everybody’s Gone to the Rapture проста, честна и не подводит. Нам обещали игру про конец света и то, как все умирают (но не от чумы, сумы, тюрьмы и войны, а вроде бы по-светлому), — нам её и дали.

Но без подвохов, конечно, не обошлось.

подвох №1: нам неоднократно говорят, что все птицы умерли. но… но…

С технической точки зрения Everybody’s Gone to the Rapture — бродилка типовая резиновая, делать там ничего нельзя (разве что тыкать иногда в сгустки света, потому что интерактивность). Игроку — не просто неназванному, а до самого конца не обретающему даже намёка на личность — предстоит гулять по опустевшей британской деревеньке, натыкаться там на тени истаявших светом людей, слушать отзвуки их жизней и сопереживать. В общем-то, всё.

Это немало.

Rapture — во многих смыслах самая зрелая бродилка из всех, что я видела. Она большая, она сложная, в ней много персонажей и есть всамделишный геймплей (причём как раз такой, что идёт нарративной игре). В игре пять глав, посвящённые пяти персонажам; финал истории (то есть — спойлер! спойлер! — смерть) каждого из них можно увидеть, только если найдёшь достаточно других сценок в соответствующем уголке карты. Соответственно, если у игрока и есть какие-то задачи, требующие решения, то они относятся к исследованию мира. Мира невероятно, крышесносно, начастицысветарассыпательно красивого — казалось бы, что тут может пойти не так? (далее…)

Теночтитлан

тут звонили. зовут в Теночтитлан — врут, что официально, но чую: по блату. так-то я веду из дома дела, но когда чешуйчатый и крылатый змей сулит питание, полный пакет, личный номер с видом на зиккураты — ехать нужно немедленно. налегке, чтобы не впадать в излишние траты.

там ведь плещет озеро Тескоко! я давно мечтал о командировке, но сорваться всё-таки нелегко. плюс возня с табуретом, люстрой, верёвкой. крюк вот, скажем, держится на соплях (от хрущёвской эпохи остались реликты), и хозяйку лучше б не подставлять — у неё и так с соседкой конфликты.

я всю жизнь боюсь ненужной возни, не люблю выписывать лишние петли…

…впрочем, путь простой, короткий и вниз.

завтра я проснусь уже в альтепетле.

и тогда на въезде в Теночтитлан, если я успею подсуетиться, мне дадут чешую,
два ярких крыла
и сердцебиение

сказочной

птицы

cut_head2.jpg

free like a river

…конечно, относиться к играм так, как будто это некий эксклюзивный клуб, в котором можно быть правильным, а можно неправильным, — чушь и ребячество. тем более когда речь заходит о стримерах.

стример — это профессия. как телеведущий, только сложнее — тут и самому придумывать приходится, и исполнять, и ещё уметь монтировать видео со всякими прикольными спецэффектами. и, как всякая скоморошеская профессия, эта по природе своей — довольно низменна. пляшешь себе на потеху публике, подстраиваешься под запросы аудитории. развлекаешь, короче. иначе — вон из профессии. стример — это не клепальщик юмористических видяшек, он не может даже сделать вид, что художественно самовыражается.

и смотрят люди вовсе не самых лучших игроков, а самых ярких. интересных. создавших себе образ. тех, кто играет с завязанными глазами, без рук или голым. потому что у нас тут отдых и веселье, а не математическая олимпиада в восьмом «бэ».

так обстоят дела. и относиться к стимерам как-то иначе — ребячество и глупость.

…и всё же каждый раз, когда я вижу девицу, усевшуюся играть в полном макияже, мне хочется подкрасться к ней за спину и гаркнуть: «ДУРА, ТЫ ЗА ТВИЧ-ЧАТ ЗАМУЖ СОБРАЛАСЬ, ЧТО ЛИ?»

girl gamer.jpg

с кем вы предпочтёте трахаться? очевидно, с первой.
а играть в игры? да тоже с первой, потому что задроты и некбирды никому не нужны — вне зависимости от формы гениталий.

Припечатала

Пару месяцев назад я ехала в купе двухэтажного поезда Питер-Москва.

Поезда эти одновременно бюджетны и не лишены фешенебельности, выраженной в работающих лампочках над полками. И публика их выбирает приятная — с нередко в жопу пьяными, но всё-таки лицами, а не харями. В общем, если чего и не хватало нашему потерянному поколению, так это двухэтажных поездов. Типа того, в котором я ехала. Пару месяцев назад.

Компания, собравшаяся в моём купе, отчётливо выдавала тот факт, что тут собираются снимать ситком — больно уж она была типажная. Эту ночь мне предстояло подарить лысому, экстравертному и чрезвычайно здравомыслящему дяденьке, представившемуся Дедом Морозом Всея Мирового Казачества (он ехал в Останкино записывать обращение к пастве); очень молчаливому, очень вежливому и очень при деньгах молодому человеку с айфоном; и хрупкой интеллигентной даме за семьдесят, о которой и пойдёт рассказ.

Сперва мне показалось, что дама слегка не в себе (оно и неудивительно, она со своими плакальщицами-провожальщицами аж правнука обсуждала до отправления). Она что-то всё не могла отыскать в чемодане, немного терялась, немного причитала — но в целом вела себя крайне достойно. Из тех, с которыми обсуждают Стравинского, а не цены на кефир. Я про Стравинского ничего сказать не могу, поэтому смотрела на неё с подобающим пиететом и не выёбывалась.

Не выёбываться мне удавалось до самого утра (кроме того момента, когда я тыкнула пальцем вежливого молодого человека с айфоном, чтобы он перевернулся на другой бок и хоть на десять минут умерил свой громогласный храп, а молодой человек поразительно бодрым и лишённым обсценностей тоном сообщил, что «это не он, это бабушка»). Утром, встрёпанно спустившись со своей полки, я обнаружила, что никакая не бабушка, а по-прежнему интеллигентная дама благосклонно вещает Казачьему Деду Морозу о том, в каких восхитительных местах Москвы она живёт, ах, таких исторических, там ведь графья эти, князья те, ах, одно удовольствие там жить!

— Как важно жить в историческом, красивом месте, — нежным голосом дикторши детских сказок пропела дама и вдруг обратила свой добрый взор на меня: — Вы ведь согласны?

— Ммм, — ловко скрыла я тот факт, что имена, фамилии и даты упомянутых князьёв-графьёв не говорили мне ничего.

— Вот, — удовлетворилась дама, — вы приятная, умная девушка, я это сразу поняла. Не смейтесь, я такие вещи вижу. С первого взгляда. Меня даже некоторые боятся. Ну а как не увидеть? Ведь почти все молодые люди нынче — идиоты.

Слово «идиоты», пропетое негромким сопрано с детской пластинки, звучало особенно веско.

— Ммм, — покладисто согласилась я.

— Вот у меня племянники, например, — беспечно продолжила дама. — Идиоты. Потерянное поколение. Ну, им восемнадцать лет — и вот они придумали: то ли курили что, то ли я не знаю, но стали по городу без штанов бегать.

Я не вполне поняла, метафорически без штанов или в прямом смысле, но уточнять из вежливости не стала.

— Но это ничего. Ничего. Я их так припечатала — больше они у меня бегать не будут.

— Сурово, видимо, припечатали! — загоготала я, представляя хрупкую даму не то со скалкой, не то с матюгальником. Любому дураку известно, что в таких вот нежных старушках черти и водятся, и мне хотелось её поддержать.

— Да нет, — ровно ответила она, — не сурово. Обычно. Я им клейма поставила.

Паузы не повисло. Казачий Дед Мороз кивнул со всецело понимающим видом.

— В каком смысле?

— В обычном, — голос дамы окрасился ноткой раздражения на моё тугоумие. — Ну клейма, простые клейма! Чтоб штаны не снимали и от рода не откалывались. Те, кто от рода откалывается, — те теряются. И не выживают.

Казачий Дед Мороз кивнул ещё более глубокомысленно. Он явно понимал, что в этой жизни к чему.

Я сглотнула.

— Как… не выживают? — удалось пролепетать мне. — А как же… А если… Ну, а вдруг человеку хочется…

— Я, когда на человека смотрю, сразу про него всё вижу, — стальным голосом отрезала дама. — И какой он, и какая жизнь у него будет. Вот на вас сейчас смотрю — и тоже вижу.

— И какая у меня будет жизнь? — понурилась я.

— Сложная.

Казачий Дед Мороз в третий раз кивнул.

Последние полчаса в этом поезде представители потерянного поколения провели на самом краешке сиденья.