Волк, Коза и…

«…послушай, — говорит ему коза. — все сроки вышли сорок дней назад». 

волк закрывает белые глаза. 

«пора признать: крестьянина не будет. там, за рекой, лишь клёны, тлен и мрак. я дура, ты дурак — так хватит врать, и если по-любому умирать, то, может, всё же сами и как люди?» 

болит башка. немного сводит пасть. 
он так устал. 
он очень хочет спать. 

«там был какой-то… то ли свинопас, 
то ли чабан». 

«там пусто, волк. там пусто. и нам с тобой никак не изменить тот факт, что мы совсем, совсем одни. здесь только ты, да я, да эта гниль, которая осталась от капусты. пусть я тебя как сорок тысяч коз любила — но давно и далеко. теперь мне снятся сырость и покой». 

он тоже хочет спать. 
и тесно в глотке. 

куда он шёл? он сам себе смешон. 

волк тихо отвечает: 
«хорошо». 

…и некий неприметный пастушок их за реку уводит так, без лодки.

wolf and goat copy

кто не с нами

opinion

кликните, чтобы увидеть размер побольше

в некоторых кругах меня почитают настроенной крайне феминистически, в других — тем ещё шовинистом. по меркам родителей я слишком либеральна, по меркам друзей — чересчур консервативна. религиозные люди презирают меня за безбожничество, атеисты — за лояльное отношение к религии. я не верю ни в капитализм, ни в социализм, полагая, что от исполняемости общественного договора зависит куда больше, чем от его условий. стараюсь уважать авторское право, но без фанатизма, потому что его нарушение — неизбежно. люблю собак, но чураюсь профессионального собаководства.

меня регулярно записывают в лагеря, к которым я не принадлежу. почему?

может, на самом деле этот бложик ведёт колония африканских термитов, успешно выдающих себя за человека слаженными коллективными усилиями?

может. а может, я просто — человек умеренных взглядов.

что в интернете почитается грехом пострашнее каннибализма.

личный рейтинг боссов в Dark Souls 3 (потому что я могу)

Со дна постучали, и я поспешила ответить — личным рейтингом боссов в Dark Souls 3, перечисленных ниже от худшего к лучшему, потому что могу.

Принимая во внимание увлекательность самой схватки (в первой шестёрке все бои технически хороши), оценивала я в первую очередь яркость образа и силу произведённого впечатления. Потому что даже блистательно анимированная дуэль с рандомным антропоморфным рыцарем ничем существенно не отличается от встречи с Чёрным Рыцарем, например.

При этом оценивать я старалась именно саму дуэль с боссом; если в оной мне кажется важным лор и история — то акцент я делала на том, как они раскрываются в самой битве. Есть ли в ней сюжет, нерв, неожиданный эмоциональный поворот или что-то цепляющее.

Сразу замечу: вовсе нет их, с моей точки зрения, только у гордых обладателей последних трёх (а то и двух) мест этого списка, наличие которых в игре в целом кажется мне ошибкой. Все остальные боссы в Dark Souls 3 хороши — так или иначе, тем или другим.

В общем, поехали — с конца к началу.

(more…)

Everybody’s Gone to the Rapture: звёздное небо под ногами и нравственный закон по соседству

…Не, ну мы ведь все хотели поиграть в End of Evangelion: The Game? Что может быть фансервисней пятичасовой демонстрации того, как живые люди с мыслями, чувствами и переживаниями взрываются облачками сияющей пыли, а другие люди мыслят, чувствуют и переживают о том, что эта судьба совсем скоро ожидает и их?

По-моему, ничего. В этом смысле Everybody’s Gone to the Rapture проста, честна и не подводит. Нам обещали игру про конец света и то, как все умирают (но не от чумы, сумы, тюрьмы и войны, а вроде бы по-светлому), — нам её и дали.

Но без подвохов, конечно, не обошлось.

подвох №1: нам неоднократно говорят, что все птицы умерли. но… но…

С технической точки зрения Everybody’s Gone to the Rapture — бродилка типовая резиновая, делать там ничего нельзя (разве что тыкать иногда в сгустки света, потому что интерактивность). Игроку — не просто неназванному, а до самого конца не обретающему даже намёка на личность — предстоит гулять по опустевшей британской деревеньке, натыкаться там на тени истаявших светом людей, слушать отзвуки их жизней и сопереживать. В общем-то, всё.

Это немало.

Rapture — во многих смыслах самая зрелая бродилка из всех, что я видела. Она большая, она сложная, в ней много персонажей и есть всамделишный геймплей (причём как раз такой, что идёт нарративной игре). В игре пять глав, посвящённые пяти персонажам; финал истории (то есть — спойлер! спойлер! — смерть) каждого из них можно увидеть, только если найдёшь достаточно других сценок в соответствующем уголке карты. Соответственно, если у игрока и есть какие-то задачи, требующие решения, то они относятся к исследованию мира. Мира невероятно, крышесносно, начастицысветарассыпательно красивого — казалось бы, что тут может пойти не так? (more…)

Теночтитлан

тут звонили. зовут в Теночтитлан — врут, что официально, но чую: по блату. так-то я веду из дома дела, но когда чешуйчатый и крылатый змей сулит питание, полный пакет, личный номер с видом на зиккураты — ехать нужно немедленно. налегке, чтобы не впадать в излишние траты.

там ведь плещет озеро Тескоко! я давно мечтал о командировке, но сорваться всё-таки нелегко. плюс возня с табуретом, люстрой, верёвкой. крюк вот, скажем, держится на соплях (от хрущёвской эпохи остались реликты), и хозяйку лучше б не подставлять — у неё и так с соседкой конфликты.

я всю жизнь боюсь ненужной возни, не люблю выписывать лишние петли…

…впрочем, путь простой, короткий и вниз.

завтра я проснусь уже в альтепетле.

и тогда на въезде в Теночтитлан, если я успею подсуетиться, мне дадут чешую,
два ярких крыла
и сердцебиение

сказочной

птицы

cut_head2.jpg

free like a river

…конечно, относиться к играм так, как будто это некий эксклюзивный клуб, в котором можно быть правильным, а можно неправильным, — чушь и ребячество. тем более когда речь заходит о стримерах.

стример — это профессия. как телеведущий, только сложнее — тут и самому придумывать приходится, и исполнять, и ещё уметь монтировать видео со всякими прикольными спецэффектами. и, как всякая скоморошеская профессия, эта по природе своей — довольно низменна. пляшешь себе на потеху публике, подстраиваешься под запросы аудитории. развлекаешь, короче. иначе — вон из профессии. стример — это не клепальщик юмористических видяшек, он не может даже сделать вид, что художественно самовыражается.

и смотрят люди вовсе не самых лучших игроков, а самых ярких. интересных. создавших себе образ. тех, кто играет с завязанными глазами, без рук или голым. потому что у нас тут отдых и веселье, а не математическая олимпиада в восьмом «бэ».

так обстоят дела. и относиться к стимерам как-то иначе — ребячество и глупость.

…и всё же каждый раз, когда я вижу девицу, усевшуюся играть в полном макияже, мне хочется подкрасться к ней за спину и гаркнуть: «ДУРА, ТЫ ЗА ТВИЧ-ЧАТ ЗАМУЖ СОБРАЛАСЬ, ЧТО ЛИ?»

girl gamer.jpg

с кем вы предпочтёте трахаться? очевидно, с первой.
а играть в игры? да тоже с первой, потому что задроты и некбирды никому не нужны — вне зависимости от формы гениталий.

Припечатала

Пару месяцев назад я ехала в купе двухэтажного поезда Питер-Москва.

Поезда эти одновременно бюджетны и не лишены фешенебельности, выраженной в работающих лампочках над полками. И публика их выбирает приятная — с нередко в жопу пьяными, но всё-таки лицами, а не харями. В общем, если чего и не хватало нашему потерянному поколению, так это двухэтажных поездов. Типа того, в котором я ехала. Пару месяцев назад.

Компания, собравшаяся в моём купе, отчётливо выдавала тот факт, что тут собираются снимать ситком — больно уж она была типажная. Эту ночь мне предстояло подарить лысому, экстравертному и чрезвычайно здравомыслящему дяденьке, представившемуся Дедом Морозом Всея Мирового Казачества (он ехал в Останкино записывать обращение к пастве); очень молчаливому, очень вежливому и очень при деньгах молодому человеку с айфоном; и хрупкой интеллигентной даме за семьдесят, о которой и пойдёт рассказ.

Сперва мне показалось, что дама слегка не в себе (оно и неудивительно, она со своими плакальщицами-провожальщицами аж правнука обсуждала до отправления). Она что-то всё не могла отыскать в чемодане, немного терялась, немного причитала — но в целом вела себя крайне достойно. Из тех, с которыми обсуждают Стравинского, а не цены на кефир. Я про Стравинского ничего сказать не могу, поэтому смотрела на неё с подобающим пиететом и не выёбывалась.

Не выёбываться мне удавалось до самого утра (кроме того момента, когда я тыкнула пальцем вежливого молодого человека с айфоном, чтобы он перевернулся на другой бок и хоть на десять минут умерил свой громогласный храп, а молодой человек поразительно бодрым и лишённым обсценностей тоном сообщил, что «это не он, это бабушка»). Утром, встрёпанно спустившись со своей полки, я обнаружила, что никакая не бабушка, а по-прежнему интеллигентная дама благосклонно вещает Казачьему Деду Морозу о том, в каких восхитительных местах Москвы она живёт, ах, таких исторических, там ведь графья эти, князья те, ах, одно удовольствие там жить!

— Как важно жить в историческом, красивом месте, — нежным голосом дикторши детских сказок пропела дама и вдруг обратила свой добрый взор на меня: — Вы ведь согласны?

— Ммм, — ловко скрыла я тот факт, что имена, фамилии и даты упомянутых князьёв-графьёв не говорили мне ничего.

— Вот, — удовлетворилась дама, — вы приятная, умная девушка, я это сразу поняла. Не смейтесь, я такие вещи вижу. С первого взгляда. Меня даже некоторые боятся. Ну а как не увидеть? Ведь почти все молодые люди нынче — идиоты.

Слово «идиоты», пропетое негромким сопрано с детской пластинки, звучало особенно веско.

— Ммм, — покладисто согласилась я.

— Вот у меня племянники, например, — беспечно продолжила дама. — Идиоты. Потерянное поколение. Ну, им восемнадцать лет — и вот они придумали: то ли курили что, то ли я не знаю, но стали по городу без штанов бегать.

Я не вполне поняла, метафорически без штанов или в прямом смысле, но уточнять из вежливости не стала.

— Но это ничего. Ничего. Я их так припечатала — больше они у меня бегать не будут.

— Сурово, видимо, припечатали! — загоготала я, представляя хрупкую даму не то со скалкой, не то с матюгальником. Любому дураку известно, что в таких вот нежных старушках черти и водятся, и мне хотелось её поддержать.

— Да нет, — ровно ответила она, — не сурово. Обычно. Я им клейма поставила.

Паузы не повисло. Казачий Дед Мороз кивнул со всецело понимающим видом.

— В каком смысле?

— В обычном, — голос дамы окрасился ноткой раздражения на моё тугоумие. — Ну клейма, простые клейма! Чтоб штаны не снимали и от рода не откалывались. Те, кто от рода откалывается, — те теряются. И не выживают.

Казачий Дед Мороз кивнул ещё более глубокомысленно. Он явно понимал, что в этой жизни к чему.

Я сглотнула.

— Как… не выживают? — удалось пролепетать мне. — А как же… А если… Ну, а вдруг человеку хочется…

— Я, когда на человека смотрю, сразу про него всё вижу, — стальным голосом отрезала дама. — И какой он, и какая жизнь у него будет. Вот на вас сейчас смотрю — и тоже вижу.

— И какая у меня будет жизнь? — понурилась я.

— Сложная.

Казачий Дед Мороз в третий раз кивнул.

Последние полчаса в этом поезде представители потерянного поколения провели на самом краешке сиденья.

цена чуда

future.jpg

люди соизмеримых со мной поколений любят поныть о том, что народ глупеет, мир портится, а вода какая-то недостаточно мокрая. откуда-то в них берётся эта тяга забывать, что, несмотря на локальные события и беды, в целом нам посчастливилось жить в относительно сытое, спокойное, мирное и умное время; в одну из самых человеколюбивых и благоденственных эпох в истории человечества. мы не умрём в двадцать от стрелы в колене, тридцать от неудачных родов, сорок от чумы или пятьдесят от сколько можно уже коптить небо. за месяц через наш разум проходит больше знаний, чем через целую средневековую жизнь. мы добились всеобщей грамотности, гражданских разводов, интернетизации всей страны и возможности показать миру фотографию своего завтрака.

но господи, до чего же люди поколений постарше любят обвинять нас в том, что нам хорошо жить в том хорошем мире, который они столь старательно строили, — как будто строили его не за этим.

иногда я чувствую в этом когти рептилоидного заговора.

храм

church.jpg

…Всё прочее — это только строительные леса у стен храма, говорил он. Всё лучшее, что придумало человечество за сто тысяч лет, всё главное, что оно поняло и до чего додумалось, идёт на этот храм. Через тысячелетия своей истории, воюя, голодая, впадая в рабство и восставая, жря и совокупляясь, несёт человечество, само об этом не подозревая, этот храм на мутном гребне своей волны.

© «Град обреченный»

дураки те, кто думает, будто есть какое-то особое, специальное искусство, в котором умные мысли, а есть остальное, глупое. мол, если в книге три страницы — без знаков препинания, а в фильме скучно показывают вялый член, то тем наверняка что-нибудь да сказано. а если непонятно как-то нарисовано — то, уж конечно, это только для самых мозговитых, для сливок, так сказать.

дураки и те, кто равняет дорогие, умелые, выверенные лучшими геометрами Голливуда поделки с кособоким, неловким, но рвущимся из души. добрый ремесленник — дело хорошее, что б и не, только путать не надо с живым.

и нет бы запомнить уже, что храм и дорога к нему — это единый ансамбль.

Sheep (Pink Floyd)

моясь в душе, я обычно перевожу песни. ну то есть как перевожу — перекладываю. ну то есть как перекладываю — перепеваю их на русском в головку душа так, как пела бы, если бы умела. ну и решила, что нужно хоть раз да записать.

не шибко близко к тексту, но зато с любовью и родными реалиями.


ну хоть песню клёвую-то послушайте

Овцы

тихо жуёшь свою травку на сочном лугу
не ожидая подвоха на каждом шагу

парень, не ссы
но где-то рядом — псы
за Иорданом не рай
а раздрай и дыра

может быть волки глядят на тебя неспроста?
тихо и мирно идёшь ты за стадом
долиною стали
ведь так закаляется сталь

вот поворот!
и ты раззявив рот
молча киваешь: пора
отправляться в рай

Господь — Пастырь мой
я ни в чем не буду нуждаться:
Он покоит меня на злачных пажитях
и водит меня к водам тихим
укрепляет душу мою цветными клинками
разверстает тело моё на крюках тверди
обращает почки мои в биточки
ибо сила его велика и велик голод
но пробьёт час, и твари дрожащие
после долгих рефлексий являя упорство
освоят искусство каратэ
се, мы восстанем
и покажем вам небо с овчинку

блея и млея мы каждому шею свернём
с левой шагают
ликующей стаей
те, что желают исправить тиранов огнём

новый сюжет —
псов отныне нет
но ты помолчи не поднимай головы
зачем тебе что-то кроме вкусной травы

Sheep

Harmlessly passing your time in the grassland away
Only dimly aware of a certain unease in the air

You better watch out
There may be dogs about
I’ve looked over Jordan I’ve seen
Things are not what they seem.

What do you get for pretending the danger’s not real
Meek and obedient you follow the leader
Down well trodden corridors into the valley of steel

What a surprise!
A look of terminal shock in your eyes
Now things are really what they seem
No, this is no bad dream.

The Lord is my shepherd, I shall not want
He makes me down to lie
Through pastures green he leadeth me the silent waters by
With bright knives he releaseth my soul
He maketh me to hang on hooks in high places
He converteth me to lamb cutlets
For lo, he hath great power and great hunger
When cometh the day we lowly ones
Through quiet reflection and great dedication
Master the art of karate
Lo, we shall rise up
And then we’ll make the bugger’s eyes water.

Bleating and babbling we fell on his neck with a scream
Wave upon wave of demented avengers
March cheerfully out of obscurity into the dream.

Have you heard the news?
The dogs are dead!
You better stay home
And do as you’re told
Get out of the road if you want to grow old.

***

мне восемнадцать, а мир ещё не захвачен! а ведь пора, брат, пора брать быка за рога! позавчера украл у мамы удачу — теперь на шее серебряная серьга.

мне двадцать два. роман до сих пор не в печати. скоро уже и не скажешь — мол, юный талант. сам позвоню. говорят, нужно просто начать, а домик сам сложится. только бы карта легла.

мне двадцать восемь. полный тухляк с кандидатской — всё конъюнктура, конечно. один динозавр прямо сказал, что перед товарищем в штатском, мол, не ему прикрывать мой непоротый зад.

тридцать четыре. нужна вторая квартира (Сашка решила — нам время передохнуть). ночью курил — обнаружил под крышкой в сортире пачку пилюль, помогающих крепкому сну.

сорок один. мне пора бы заняться спортом — хоть километр, но каждый день проходить. позавчера ощутил неприятную спёртость ниже пупка. хронический панкреатит.

будем считать, что полтинник. Алёны не слышно. думаю, снова посеяла мой телефон. Макс — первоклашка, мой вклад не был бы лишним. Сашка сказала, навязывать — некомильфо.

сколько там? господи, нет, я прошу — не альцгеймер! хочешь — возьми мои зубы, колени, лицо, дай мне типун на язык или шанкр на ноге, мне стыдно, я каюсь, я каюсь, я был подлецом, врал, предавал, извивался. я стар, я лысею, дай мне хотя бы неделю — проститься с людьми!

семьдесят два. хочу, чтоб заткнулись соседи.

так верещат, будто слушать должен весь мир.

pinkie.jpg

падаль

Вот, допустим, Евстигней ковыряется в носу и совершенно скотским образом отказывается прикрыться платочком. Когда же приличные люди делают Евстигнею замечание, он пожимает плечами и начинает молоть, что ентова природа его такова, а ежели захочет, то он даже и на площадях тоже ковырять может, и в присутственном заведении!

Другу Евстигнея Аполлону ковыряние в носу видеть противно. Он разрывает с Евстигнеем всяческие связи, прилюдно обзывает его сукой и падалью и грозится ему за присутственное заведение надавать по мордасам. Даже специально так форточку газетой залепливает, чтобы оттуда Евстигнеевы окна не видно было, и друзей своих просит с ним тоже не общаться.

У Аполлона — трое румяных детей, а жена ему такую селёдочку делает под шубой, пальчики оближешь, и умирает он счастливым стариком, полным собственного достоинства и даже некоторой гордости за то, что по лжи не жил и кому не надо руки не подавал, и все его очень уважают и любят.

Другу Аполлона Евгению Ильичу тоже Евстигнеевы забавы не по душе, хотя самого Евстигнея он толком не видел, разве что на семейных праздниках. Поэтому он Евстигнея специально находит и бьёт ему морду на остановке маршрутного такси номер 602 и потом ещё раз, хотя это не тот Евстигней оказался, а просто тёзка. В подпитии, а иногда и трезвым тоже Евгений Ильич говорит, что нужно не просто в троллейбусе таких стыдить, а специально к ним домой приходить и смотреть — куда-то они на людях свои грабли поганые потянут, а? А если потянут, то ввести такой специальный закон, чтобы за это били на площади плетьми и ещё специально плювали, потому что так им и надо. И ещё другой закон, чтобы ноздри таким зашивать, потому что дышать и ртом можно, а этот ирод нос не по-пионерски использует. Это у нас ещё гуманно, а на Востоке за такое вообще пальцы отрубают.

Закон, чтобы нос зашивали, не принимают, потому как казённые нитки мышами погрызены, а плетьми Евстигнея всё-таки бьют, хотя не очень больно, но зато четыре раза. Но это потому что он дурачок и продолжает в носу ковырять, а ведь говорили по-хорошему.

Евгений же Ильич умирает в тридцать восемь от желчной колики и ещё потому что жалованье их бригаде сократили, и грустит он перед смертью, что нет в мире справедливости.

Я думаю, мы с вами умные люди и друг друга поняли.